В Кишиневе зимой

В Кишиневе,
        зимой,
           а точней говоря — в декабре,
я внезапно услышал,
                 как птицы поют
                               на заре.
Где-то снег порошил,
           и морозы в ту пору крепчали,
а у нас под окошком
                 по-летнему
                         птицы кричали.
Приходили ко мне,
              по карнизу смешно семеня,
и стучали в окно,
                и пораньше будили меня.
Ах, как птицы галдели!
            Нисколько они не смущались.
И мои представленья
                 о времени года
                                         смещались.
Всё не верилось мне,
              что в разгаре зимы,
                                           в декабре,
могут птицы,
         совсем как в июне,
                                           кричать на заре.
— Что вы, птицы? — я спрашивал. —
                 Что вы затеяли, птицы?
Разве нету у лета границы,
                    где стынут криницы,
где грачи не кричат,
            где мороз продирает галчат?
Разве нету у лета границы,
                    где птицы молчат? —
Со своей высоты,
          проявляя ко мне снисхожденье,
отвечали мне птицы:
            — Понятно твое заблужденье!
Лишь одно неприятно —
              что ты недоверчивым стал:
даже нам,
       даже птицам,
                ты верить уже перестал!
Ну, а есть ли у лета граница?
                      Едва ли, едва ли.
Просто лето
        зимою хранится
                       в глубоком подвале.
Где-то в темном подвале
                           хранится оно,
                                                  как вино.
Если хочешь — услышишь,
            как бродит и дышит оно!.. —
Так сказали мне птицы.
              Но в зимнюю веря погоду,
за стеной уже елку готовили
                         к Новому году
и охапками целыми
                     вату носили домой,
клали вату на ветки,
                  довольны своею зимой.
Я не ватному снегу —
              я птицам веселым поверил.
И сейчас же откуда-то
                 ветер июньский повеял,
и трава поднялась,
          и тутовник зацвел во дворе...
Вот что было со мной
                в Кишиневе
                         зимой
                             в декабре.

Другие произведения