Встреча с Москвой

Я снова
первый раз в Москве
и сотый раз влюблен
в старинной башни медный звон,
плывущий в синеве.
Влюблен в былинную красу
под праздничным снежком...
Носильщик?
Нет, а сама снесу!
Такси?
Пойду пешком.
Я за пять дней проехал, друг,
пять тысяч километров,
сто тысяч заметей и вьюг
и двести тысяч ветров.
На жесткой полке боковой
я трясся с наслаждением,
командированный самой
души моей влечением
в столицу,
                как с передовой
я штаб фронта с поручением.
Тут путника влечет родник,
так флягу ищут губы...
Ложится снег на воротник
моей сибирской шубы.
А я иду
             и не пойму —
быть может, это снится мне,
и снег —
                не знаю почему —
влажнеет под ресницами...
        
         2

Млечный свет неоновых созвездий
вспыхивает на исходе дня.
Где-то рядом, в Коптевском проезде,
у меня в Москве живет родня.
Знаю:
          будут родичи в обиде,
если срочно их не разыщу.
Дорогие!
Вы меня простите —
я вас завтра утром навещу,
А сейчас,
волнуясь в ожиданье,
здесь, у всей планеты на виду,
я спешу на первое свиданье —
я на площадь Красную иду...
И едва ступил на этот камень,
в отдаленье
сразу ели развели руками
в удивленье.
— Вот не ждали! — говорят мне ели,
ветками качая.
— Постарел ты, — говорят мне ели,
вдалеке кочуя!
— Ну, а вы совсем не постарели, —
отвечаю.
— Вы еще помолодели! —
им кричу я...
Будто яблонь радужная пена —
вешний снег на улицах столицы.
Бьют куранты.
Происходит смена
часовых у ленинской гробницы.
Поздний шаг прохожих по панели
да ночных гудков неразбериха...
— Что ж ты видел? —
спрашивают ели.
— Где скитался? —
продолжают тихо...

Где скитался?!
С ротою пехоты
я прошел по свету.
Помню легендарные походы
на пути в Победу.
Помню, как на подступах к столице
в ночи снеговые
шла полей негордая царица
в схватки штыковые.
На привалах «Юнкерсы» хлестали
по судьбе солдатской,
и цветы весною прорастали
на могиле братской.
Но об этом рассказали раны,
наградные списки,
сводки нашей Ставки, и романы,
песни, обелиски...
Что я видел?!
Многие державы
мы исколесили.
Люди Порт-Артура и Варшавы
пели о России.
И куда бы мы ни приходили,
всюду за границей
люди так со мною говорили,
как с моей столицей...
Я сейчас приехал издалече.
У меня в Сибири
день грядущий расправляет плечи
с каждым часом шире.
У меня над Прибайкальем тоже
этих звезд величье.
Смыслом жизни на Москву похоже
всей страны обличье...
Окна зданий гаснут постепенно.
Снег летит над крышами столицы.
Бьют куранты.
Происходит смена
часовых у ленинской гробницы...

                                 3

Везут поезда курьерские
вокзалам моей столицы
экскурсии пионерские,
туристов из-за границы.
Я видел, как с иностранцами
шагают экскурсоводы, —
рабочие люди Франции
идут на площадь Свободы.
Им по сердцу эти здания
в мраморных плит краса.
На площади Восстания
смотрят во все глаза.
И радуются и волнуются,
увидев наш красный флаг.
На площади Революции
они замедляют шаг.
В знамен густом обрамлении
глядит в этот ранний час
с фронтона Музея Ленина
барометра чуткий глаз.
И по сердцу им прогноз его,
и видится им вдали,
за бурями и за грозами,
сияющий день Земли.

                             4

Суета за оконной шторой,
и друзья поцелуи шлют
в транссибирский экспресс, который
отойдет через пять минут.
И исполнены звонкой нежности
провожающие звонки...
...Между соснами — дачной местности
суетливые огоньки.
И летит паровоз воинственный
прямо в сумрак вечеровой...
Я прощаюсь с моей единственной,
незабвенной моей Москвой.
Впрочем, нет,
не прощаюсь.
Встретиться
нам опять суждено с тобой:
те же самые звезды светятся
над Москвою и Ангарой.
По московскому время сверено,
и в любую дверь постучи —
по-московски живут уверенно
всесоюзные москвичи.
Так что дело не в расстоянии,
и в таежном моем краю
по дерзанию, по дыханию
я всегда тебя узнаю.
Всюду доли твоей примета
и небес твоих синева...
...Семафором таежного цвета
провожает меня Москва.

1949

Другие произведения