Именем павших...

«Дорогие мои!
             Как давно я не виделся с вами, —
меньше тысячи дней,
             а как будто бы тысячу лет...»

Было душно в землянке.
          Огонь расправлялся с дровами.
И писал лейтенант,
           положив на колени планшет.

«Дорогие! — писал он. —
              В мое возвращение верьте!
Берегите нашу дочку, Еленушку,
               пуще всего!..»

И письмо к адресату пошло:
          с извещеньем о смерти
комиссар батальона  
          на завтра отправил его.

Просидела вдова
         над письмом и любительским снимком,
и текли ее слезы,
         и не было ночи конца.
Дочь солдата спала,
         разметавшись в постели, в обнимку
с белым плюшевым мишкой —
         последним подарком отца.

Было женщине трудно.
           Но ей помогла держава.
И однажды в парткоме
           Елене сказали: — Так вот:
Ты поедешь в Варшаву, Елена.
         Поедешь в Варшаву.
Как сторонницу мира
         тебя направляет завод...

И она на трибуне.
            Рабочий привет делегатам.
Переводчик не нужен,
            настолько ясна ее речь.
— Господа делегаты!
             Мой муж на войне был солдатом,
и в последнем письме
            он просил меня дочку беречь.

Неизвестно мне,
           есть ли у мистера Трумэна дети,
допускаю, что есть.
           Все равно, если даже и так,
память павшего в битве
            оплакивать будут не эти:
их папаша не сядет
             с десантом пехоты
                                     на танк.

Значит, мальчиков ваших
              он нынче забреет в солдаты,
завтра в списки погибших
              рукой равнодушной внесет...
И польются, польются опять,
              господа делегаты,
материнские слезы
              и горькие слезы сирот!      

И, как будто раздвинув
           четыре стены помещенья,
мать из Праги,
            французский ученый,
             бразильский поэт,
делегатка Кореи
            и старый английский священник —
люди всех языков —
            отвечают решительно:
              — Нет!

1950







Другие произведения